Практика воображения

Когда вы в последний раз говорили себе: «Это всего лишь моё воображение»?

Я говорил так себе в моменты сильной интуиции — интуиции, которая впоследствии оказывалась верной, — но в тот момент не имевшей никаких подтверждений. Я говорил это себе и тогда, когда мне являлся проблеск прекрасного будущего, а затем я предавал это видение, направляя всю свою энергию на перечисление причин, по которым оно невозможно.

Отмахиваясь от воображения, мы изгоняем из себя ту часть, которая каким-то удивительным образом знает вещи, действительно имеющие значение, и обладает способностью заново увидеть и заново создать наш мир. Воображение — это способность ума и души мыслить и действовать посредством образов, которые, по словам английского поэта Сэмюэла Тейлора Кольриджа, являются «фактами сознания».

Они черпают материал из воспоминаний нашей жизни и нашего чувственного опыта, но не являются их копиями. Они способны переустраивать и преображать исходный материал, превращая его во что-то новое. И они могут наполняться энергией из более глубокого источника.

Ко мне обратилась семья маленькой девочки по имени Салли, которую мучили ночные кошмары. Я подарил Салли игрушечного солдатика из своего детства — римского центуриона — и сказал ей, что отныне он будет её ночным стражем и не позволит ужасным вещам проникнуть в её пространство.

Через три года я случайно встретил Салли, когда ей было около десяти лет.

— Лекс — просто чудо, — сказала она мне.

— Кто такой Лекс? — спросил я.

Салли была возмущена тем, что я совершенно забыл тот случай.

— Это римский солдат, которого ты мне подарил! — Она топнула ногой. — Теперь он ростом десять футов, и всякий раз, когда ночью рядом появляется что-нибудь гадкое, он тут как тут. Мне больше никогда не снятся кошмары.

Это пример того, как образ, заимствованный из одного уровня реальности, может стать вместилищем энергии из нескольких источников. Я мог просто подарить Салли идею ночного стража, но мне показалось правильным — особенно с маленьким ребёнком — дать ей предмет, который воплощал бы эту идею. Благодаря силе воображения этот предмет обрёл более масштабную и самостоятельную жизнь.

Миниатюрная фигурка стала десятифутовым великаном и начала появляться сама собой, обладая силой прогонять психических незваных гостей. Она превратилась в хранилище защитной энергии. Отчасти это было результатом желаемого, принятого за действительное (и в самом желании нет ничего плохого), но я верю, что здесь сыграла роль и трансперсональная энергия — энергия из области, лежащей за пределами привычных форм мира, — которая пришла и поселилась в созданном для неё вместилище.

В образе, который оживает в нашем сознании, нет ничего воображаемого — в смысле чего-то нереального. Как выразился английский философ Х. Х. Прайс: «Как бы парадоксально это ни звучало, в мысленном образе нет ничего воображаемого. Это реальная сущность, настолько реальная, насколько вообще что-либо может быть реальным». Мы переживаем мысленные образы, и «они ничуть не более воображаемы, чем ощущения». Путаница возникает потому, что мы обесцениваем воображение, ошибочно полагая, что «воображать» — значит придерживаться ложных представлений или бесцельно предаваться пустым мечтам.

Поскольку слово «воображаемый» так часто отождествляют со словом «нереальный», нам, возможно, стоит ради ясности и точности заменить его прилагательным «имагинальный» (imaginal). У этого слова довольно давняя история в английском языке: согласно Оксфордскому словарю английского языка, оно впервые встречается в 1647 году в контексте: «Та внутренняя жизнь — имагинальный отпечаток искусства Природы». В последнее время термин «имагинальный» начал входить в употребление среди исследователей и практиков исцеления благодаря влиянию работ Анри Корбена, посвящённых миру образов в суфийской и средневековой персидской философии.

Мир образов — это реальный мир и одновременно творческое состояние сознания. Это область ума, где смысл обретает форму, а предметы обретают смысл. Истинные поэты всех эпох понимали, что мир воображения — фундаментальная основа познания. Относиться к своему воображению с уважением чрезвычайно важно — и не только в философском, но и в самом практическом смысле.

Как сказал император-философ Марк Аврелий: «Жизнь человека окрашена цветами его воображения». Мы живём посредством образов. Они управляют всем, что мы думаем и делаем: от чистки зубов до занятий любовью, от того, что мы говорим на рабочем совещании, до того, что предпочитаем промолчать. Образы создают наш опыт реальности и одновременно составляют его.

Мы говорим себе, что реальность находится где-то вовне, но непосредственно эту реальность мы не воспринимаем. Физик Дэвид Дойч говорит: «То, что мы воспринимаем непосредственно, — это отображение виртуальной реальности, которое наше бессознательное удобно создаёт для нас из сенсорных данных, соединяя их со сложными врождёнными и приобретёнными теориями (то есть программами) о том, как эти данные интерпретировать… Весь без исключения наш внешний опыт — это виртуальная реальность… С биологической точки зрения именно такое отображение окружающей среды в виде виртуальной реальности является характерным способом выживания человека».

Наша жизнь более или менее подлинна в зависимости от того, осознаём ли мы роль образов и собственную способность выбирать, отбрасывать или преобразовывать образы, которые определяют наше взаимодействие со всем окружающим.

Герман Гессе выразил эту мысль предельно точно: «Нет никакой реальности, кроме той, что заключена внутри нас. Поэтому так много людей живут нереальной жизнью. Они принимают внешние образы за реальность и никогда не позволяют внутреннему миру заявить о себе».

Величайший кризис нашей жизни — это кризис воображения. Мы застреваем на месте и приковываем себя к колесу повторения, потому что отказываемся заново представить свою ситуацию. Мы живём внутри набора негативных или ограничивающих образов и объявляем их «реальностью».

Мы делаем это потому, что позволяем загнать себя в ловушку определённой версии прошлого или коллективной галлюцинации, которую все вокруг согласились считать реальностью. Мы делаем это, чтобы держаться за знакомое, не решаясь отказаться от того, кем мы являемся или кем были, ради того, кем нам предназначено стать. Чтобы справляться с вызовами, которые ставит перед нами жизнь, нам нужно обращаться к необычным источникам информации и вкладывать свою энергию и внимание в особую форму активного воображения — такую, которая осмеливается заново увидеть всё.

Чтобы быть гражданами мира — снова процитируем Марка Аврелия, — мы должны развивать сочувствующее воображение. Именно оно позволяет нам понимать чувства и мотивы людей, отличающихся от нас. Способность представить себя на месте другого человека жизненно важна для здоровых социальных отношений и взаимопонимания. У социопата эта способность выраженно отсутствует.

Чтобы принести в наш мир мир и равновесие, нам необходимо историческое воображение. Под этим я понимаю и способность извлекать из прошлого то, что может быть нам полезно, и способность видеть альтернативы определённой линии развития событий — в прошлом, настоящем или будущем. Какими бы ни были проблемы — в мире или в нашей личной жизни, — практика воображения требует от нас творчески выстраивать отношения с прошлым.

Мне вспоминается образ из Ганы: странная птица, оглядывающаяся через плечо. Эта символическая птица называется Санкофа, и её задача — напоминать нам: нужно забрать из прошлого то, что способно исцелить и придать нам силы, а всё остальное оставить. Одна из вещей, которую мы хотим вернуть из прошлого, — мудрость детского сознания. Практика воображения начинается с того, что мы освобождаем в своей жизни место для ребёнка, который знает: придумывать — это нормально, и знает, что это может быть весело.

Когда Эйнштейна спросили, почему именно ему удалось разработать теорию относительности, он ответил: «Обычный взрослый человек никогда не останавливается, чтобы поразмышлять над проблемами пространства и времени. Это то, о чём он думал в детстве. Но моё интеллектуальное развитие задержалось, и в результате я начал задаваться вопросами о пространстве и времени только тогда, когда вырос».

Марк Твен настаивал: «Ни одному ребёнку нельзя позволять вырасти, не упражняя своё воображение. Оно обогащает его жизнь. Оно делает вещи удивительными и прекрасными». Сколько бы нам ни было лет, всем нам нужны ежедневные упражнения — и место, куда мы можем отправиться, в реальном мире воображения. Продолжайте упражняться, и вы вспомните, что, как прекрасно написала поэтесса Кэтлин Рейн: «Воображаемое знание — это непосредственное знание, подобное дереву, розе, водопаду, солнцу или звёздам».

Создайте в воображении достаточно прочный дом — и, возможно, обнаружите, что это то самое место творческого рождения, которого мы все так жаждем; то состояние ума, которое Моцарт описывал так: «Я могу увидеть всё целиком одним взглядом в своём сознании… Всё придумывание и создание происходит во мне, словно в прекрасном, сильном сне».

Текст адаптирован из книги Роберта Мосса «Три „только“ вещи» (The Three “Only” Things). Издано New World Library.

Жан Лекомт дю Нуа, «Сон евнуха», 1874 год

Марк Шагал, «Голубой пейзаж», 1949 год